восемнадцатилетие

   пока я смотрю свои сны, попробую рассказать вам исторю об одной своей родственнице. когда мы были маленькие, и наши шаги оставляли следы на дорогах ангелов, миленка часто подводила меня к зеркалу и, тыкая пальчиком в наши отражения, смеялась:

   -я же просила свою мамочку, чтоб с папой они потрудились на славу и чтоб они придумали не одного себе ребёночка, а несколько сразу. ведь очень плохо и невыносимо, когда у тебя нет ни брата, ни сестры. ходишь всю жизнь по миру и думаешь, что эгоизм - это колыбель  твоего рождения... а вообще мои родители - они такие выдумщики....вот и выдумали нас нам на радость.

   а что я? я ничего не говорила... стояла себе как вкопаная и отшучивалась. на самом-то деле у нас с миленкой были разные родители. но однажды мама миленки пригласила моих родителей и меня в гости и когда настал момент говорить умные вещи, позвала меня в отдельную комнату и закрыла дверь на крючок. повернулась ко мне лицом и обняла меня за плечи. госпожа рудич всегда носила длинные платья из прозрачной ткани. она обожала цвета чёрный, синий и белый. когда мы у неё интересовались, почему каждый её наряд такой же длинный, как наши утренние бутерброды, она наклонялась к нами и шёпотом говорила, что она должна быть настороже... начеку... будто бы кто-то хочет её уличить в плохих вещах, поведении по отношению к своему мужу и она всегда должна одеваться в длинные платья. а потом она глядела на часы и шла переодеваться... конечно же мы ничего не могли понять. мы только кивали головами, причмокивая язычками и делали вид, словно нам всё понятно и без дальнейших объяснений со стороны госпожи рудич. так вот, и в тот вечер, мама миленки обняла меня за плечи и тихонько спросила:

   - луница, девочка моя! ты никому не говорила про мои ползучие страхи? скажи мне, дорогая. а то у меня начнутся дикие головные боли, которые, как ты знаешь, связывают мою голову тёмными ленточками многочасовых страданий.

   я, понятное дело, ничего никому не говорила и отвечала, что та тайна, которую госпожа рудич нам с миленкой доверила, так и осталась в глубоких карманах нашей памяти. тогда мама миленки чуть-чуть успокаивалась и становилась более уравновешенной. поглядев на запертую дверь, она вновь заговорила:

   - луница, обращаюсь к тебе с просьбой: говори всем, что ты - родственница миленки. так будет лучше. дело в том, что вы с моей девочкой очень похожи и окружающие будут думать так, как ты им скажешь. ты и миленка - близнецы. ни у кого сомнений не вызовет этот маленький обман. а ещё некоторые люди успокоятся и перестанут задавать мне плохо пахнущие вопросы. это такая будет у нас с вами игра. договорились?

   я вообще любила всякие тайны, пароли, загадки, коды, которые скрываются в лабиринте нашей жизни. я и согласилась. теперь мы превратились в близняшек. мне было так приятно думать о том, что у меня есть сестра-близнец, что мы спаяны одим секретом деторождения, что по нашим женским венам текут одни и те же мечтания и что по воскресениям нам будут печь один пирог на двоих. это же так приятно... пирог со сливовым вареньем... объедение!  с того времени так и повелось: везде мы представлялись как две сестры близняшки. две копии. нам никогда не было грустно. мы всегда обменивались снами, парнями, заколками, утренними улыбками, свежевыбритыми вечерами, очками от солнца, блесками для губ и даже дневниками.

    когда мы перепрыгнули своё восемнадцатилетие, я сделала это быстро, а миленка начала медлить. она как будто бы остановилась. миленка перестала расказывать мне содержание своих сновидений. она перестала изучать английский язык, она перестала радоваться нашей схожестью. она перестала звонко смеяться и приглашать меня к себе в гости. наши родители видели, как мы воодушевлённо играем в "близнецов". видели и не мешали нам. они очень хорошо понимали, что мы всегда будем лучшими подругами: сёстры мы кровные или нет. но восемнадцатилетие разделило нас как река делит два берега. миленка от меня отдалилась в тот момент, когда в один осенний вечер мы случайно встретились в кафе. тогда она мне сказала, что после того, как выпьет чашечку зелёного чая, она мне скажет несколько предложений. на что я ей ответила:

   - но я ведь тоже люблю зелёный чай... так ведь было с детства. ты не помнишь?

   - нет, не помню. я и тебя едва узнаю. я еле узнаю свою квартиру, своих родителей. мою голову наполняют совсем не мои мысли. чужие. пряные... груди мои налились желанием путешествий, а внизу живота я каждую ночь слышу гимны  неразделённой нежности... ещё узнаю тебя. ибо ты всё ещё приходишь в мои сны и закрываешься в комнате с моей мамой и говоришь о чём-то... только вот я раньше тебя знала, что происходит между моими родителями. да всё как-то не хотела тебе говорить... чтоб больно тебе не делать.

   что я могла сказать или возразить? только сидела и слушала как чумная от таких новостей...

   - а изменилась я потому, что кто-то поселился в моей душе... ему тесно, неудобно.. но он сидит в моей душе и привыкает... он будет жить там... и моя душа совсем не противится этому факту. для того, чтобы вновь тебя вспомнить, мне нужно забыть тебя напрочь. и не вспоминать несколько лет. пока тот, кто занял мою душу не обустроится... а потом посмотрим, к какому выводу мы придём.

   - но скажи мне, ответь, что же всё-таки приключилось с тобой? - спросила я, ничего не понимая.

   - да что говорить-то? что? моя мама, госпожа рудич, родила нас в публичном доме. и отдала одну из нас какой-то женщине. этой женщиной оказалась твоя мама. а нас, как двух дурочек, водили за нос. понимаешь? вот и не могу я этого вынести. не могу. мне нужно всё забыть, чтобы потом опять всё вспомнить. а ещё я влюбилась. да! влюбилась. имя моего суженого: божа дарич. он  ветер фотографирует. я вижу его часто во сне. и чтобы не спугнуть жениха, я не хочу с тобой делить наши сны пополам. не хочу и не желаю. божа приходит ко мне в сновидения, и мы с ним целуемся и гладим друг друга... нежно...ласково...  страстно... я не хочу, чтоб ты его хотела и гладила! он - мой! и всё тут!

   проговорив всё это, миленка заплакала и выбежала из шумного зала вечернего заведения. я сидела в такой глубокой грусти, что и не видно меня, наверное, было всем остальным посетителям. тут я заметила, что к моему столику направляется какой-то парень в чёрных брюках, подвязанных обыкновенной верёвкой, и в белой рубашке. подойдя ко мне, он наклонился ко мне, поцеловал меня в губы как не в первый раз и произнёс:

   - привет, моя милая! вот мы и встретились! я люблю тебя! я - божа дарич...